— Вас вызывают в органы опеки.
Я взяла листок. Буквы прыгали перед глазами.
— В опеку? — переспросила я. — Зачем? У меня взрослый сын.
Женщина посмотрела на меня с каким-то странным сочувствием.
— Поступило заявление о вашей недееспособности, — сказала она. — Рассматривается вопрос о принудительном лечении.
У меня подкосились ноги. Я схватилась за дверной косяк.
— От кого заявление? — голос стал чужим.
Мужчина заглянул в свои бумаги.
— От вашего бывшего супруга Алексея Кравцова. И от вашего сына Сергея Кравцова.
Сын. Мой сын подписал бумагу о том, что я сумасшедшая.
Я закрыла дверь и долго стояла, прижавшись к ней спиной. В груди было пусто и холодно, будто кто-то вырезал оттуда всё живое.
Телефон пискнул. Сообщение.
Я открыла. Незнакомый номер.
«Не устраивай цирк. Ты проиграла. Алексей теперь мой. И это навсегда. Смирись и не позорься».
Я перечитала трижды. Каждое слово — как плевок в лицо.
Проиграла. Как будто двадцать лет брака — всего лишь игра.