— Мультиварка нужна. И свитер синий где-то был, не видела?

Он проходит мимо меня в квартиру, не разуваясь, оставляя следы на линолеоме, который я мыла утром.

Полчаса назад я сидела на полу у шкафа, обнимая этот свитер и рыдая в рукав, чтобы соседи не услышали. Достаю. Отдаю. Молча.

— О, лечо твоё! Дай баночку, мне для нового дома.

Киваю — не потому что хочу дать, а потому что нет сил спорить. Складывает добычу в мою старую сумку.

У порога оценивающе оглядывает меня с ног до головы, как инвентарь на складе:

— Ты держись тут. Ты женщина сильная, хозяйственная. Справишься.

Дверь закрывается. Три недели я училась спать по диагонали кровати. Училась есть окрошку, сидя на подоконнике, без его брезгливого «что за колхоз». Училась не варить борщ на двоих.

А потом снова звонок в дверь.

На пороге — почти бывший муж. Лицо торжественно-скорбное, «декабристское». А за его спиной, скрестив руки на груди, стоит она. Лощёная, в светлых брюках, с ухмылкой оглядывает мою прихожую, как грязный сарай.

— Нам нужно серьёзно поговорить, — чеканит Валера, отодвигая меня плечом от двери в мой собственный дом. — Милане негде жить. Квартира приобретена в браке. Мы переезжаем сюда. А ты — потеснись. Освободи большую комнату до вечера.