— У него остановилось сердце, — голос Германа Астахова звучит глухо. — Спаси Норда, Яна. Это собака моей дочери.

Я не отвечаю. Только сильнее давлю ладонями на грудную клетку мастифа. Монитор режет слух ровной линией, а перед глазами стоит другое: полиция, сфабрикованный акт, мой начальник Бортников, который уже объявил меня воровкой.

Писк.

Еще один.

Норд судорожно втягивает воздух.

— Он будет жить, — выдыхаю я, едва удерживаясь на ногах.

Астахов смотрит на собаку, потом на меня. В его глазах больше нет паники — только привычное холодное недоверие.

— Из клиники звонили. Бортников утверждает, что ты украла оригинальный препарат и заменила его подделкой.

— Конечно, утверждает. Иначе отвечать придется ему.

— Ты хочешь сказать, что виновата моя компания?

Я медленно достаю из кармана пустую ампулу. На дне белеет плотный осадок. Под наклейкой клиники блестит голограмма и логотип «АстФарм».

— Это не подделка, Герман. Это твой препарат. Тот, которым я спасала твою собаку.

Он забирает флакон, и его пальцы на секунду замирают на серийном номере.

— Откуда он у тебя?

— Из смотровой. Я спрятала его до того, как Бортников решил сделать меня виноватой.

— Или до того, как решила шантажировать меня, — тихо произносит он.

Я горько усмехаюсь.

— Ты по-прежнему считаешь, что я способна разрушить твою жизнь? Тогда проверь номер партии. Но если я права, это лишь начало.