— Надь, знакомься. Это Алина, — муж закатывает в прихожую розовый чемодан с брелоком-зайчиком. — У неё будет мальчик. Мой сын. Наконец-то.

Он по-хозяйски кладёт ладонь на круглый живот своей беременной любовницы. Двадцать восьмая неделя.

Я цепляюсь за дверной косяк с карандашными отметками роста наших дочерей.

— Игорь говорил, что вы давно не вместе, — шепчет его любовница Алина.

— Не вместе? Я ему вчера пять рубашек гладила.

— Надь, давай без этого. Ей нельзя волноваться, у неё тонус, — морщится мой муж Игорь. Наклоняется и сам расстёгивает ей сапоги. Мне он не расстегнул их ни разу, даже когда я ходила беременной Варей.

Игорь проходит на кухню и отламывает вилкой мою котлету.

— Расклад такой. Алина поживёт здесь. А вы с девочками — к твоей маме. Квартира моя.

— У нас трое детей.

— Ты взрослая женщина. Трёх родила — ничего с тобой не случится.

Наши дочери выстраиваются в коридоре по росту, как те отметки на косяке. Младшая, восьмилетняя Варя, дёргает отца за рукав рубашки, которую я гладила вчера:

— Пап… А мы, пап?

Мой муж рассеянно треплет её по макушке, как соседскую собаку в лифте.

— А вы с мамой. Девочки же.