— Думаешь, это смешно? — спрашивает мой муж.
Он поднимается с кровати и принимается неспешно одеваться. С ленивым достоинством. Будто что-то мне доказывает.
— Думаю, очень, — отвечаю я. А потом обращаюсь к Марине: — Вот мама-то твоя обрадуется, да? 
— Чему? — растерянно отвечает она, лихорадочно натягивая джинсы.
— Твоей связи со взрослым мужиком.
— Тебе никто не поверит! — тут же вскидывается она. — Мама тебя терпеть не может. А меня она обожает.
Понимаю, что племянница права. Но в спор вступать не собираюсь.
— Ты слишком рано вернулась, — говорит муж.
— Думаю, тебе неинтересно знать, почему я вернулась раньше, — отвечаю я.
— Что, — насмешливо спрашивает он, — скандала не будет?
— А ты хочешь скандала? — отвечаю устало.
— Нет. Не хочу. Ты же знаешь, я терпеть не могу женские истерики.
— И что мы будем делать? — спрашиваю, чтобы не молчать.
Я устала с дороги, но сесть в спальне некуда. Только на кровать.
А я туда больше не сяду и не лягу.
— Я — ничего делать не намерен, — говорит Борис. — А что собираешься делать ты — не знаю. Меня не касается.
— Мы женаты, если ты вдруг забыл. Может, разведёмся? 
— Мне развод ни к чему, — равнодушно отвечает он. — Знаешь же: у нас так не принято.