«Здравствуйте. Я Миша. Мне 8 лет.

Мама плачет над вашим фото из старой коробки. Там еще лежала плотная карточка с вашим именем и адресом. Я посчитал: мне восемь, а мама говорит, папа уехал ещё до моего рождения. Значит, вы уехали девять лет назад. Я думаю, вы мой папа.

Проверьте, пожалуйста. Только маме не говорите, что я писал, она расстроится. Она и так часто расстраивается».

Я смотрю на этот тетрадный лист в клетку. Буквы выведены с чрезмерным нажимом, местами шариковая ручка почти прорвала тонкую бумагу.

— Принес курьер из дешевой службы доставки, оплачено наличными, — голос начальника службы безопасности Воронова звучит сухо, без эмоций. — Перехватили на пункте досмотра корреспонденции. В конверте только это письмо и фотография. Прогнали через сканеры — химических маркеров или токсинов нет. Обычная бумага.

Воронов стоит напротив моего стола. Прозрачный пластиковый файл с уликами лежит прямо передо мной.

— Фотография, — коротко произношу я. Челюсть непроизвольно сжимается.

— В файле. Лицом вниз.

Я подцепляю край пластика пальцами. Переворачиваю.

Набережная. Она смеется, запрокинув голову, ветер треплет волосы. Я стою рядом, обнимая ее за плечи, и выгляжу так, словно мне нечего доказывать этому миру.

Второй такой снимок я сжег девять лет назад.