Ноябрь в этом году был особенно серым, вот прямо под цвет моего настроения. Я натянула капюшон поглубже и вжала голову в плечи. Обычный жест. Ничего подозрительного. Так ходят сотни школьников каждое утро. Ну кто по доброй воле хочет в школу? Правильно, – никто.

Внутри все звенело от напряжения.

Я толкнула тяжелую дверь и сразу попала в раздевалку. Смех, щелчки замков на шкафчиках. Все как обычно. Только сегодня этот шум казался мне не фоновым гулом, а ужасом, в котором каждый звук мог быть направлен против меня.

Я быстрым шагом прошла к своему шкафчику в дальнем углу. Номер 117. Вечно заедающая дверца. Я дернула ее привычным движением — раз, второй, третий. Чертова петля. Ну, и почему ничего не получается?..

— Привет, Ась.

Голос раздался прямо над ухом. Я вздрогнула так, что выронила сменку. Кроссовок отлетел к батарее.

Рядом стояла Катя, моя почти-подруга. Невысокая, с вечно растрепанным пучком на голове и смешными очками в красной оправе. Мы общались уже года три, но наши отношения были странными. Мы сидели за одной партой на алгебре, иногда перекидывались мемами в личке, но никогда не гуляли вместе после школы. Катя была из тех, кто болтается на орбите популярной тусовки — не в центре, но достаточно близко, чтобы знать все сплетни и не быть изгоем.

— Ты чего такая дерганая? — она наклонилась и подняла мой кроссовок. — Спала ночью, или как обычно в телефон пялилась?

— Кое-как заснула, — буркнула я, хватая обувь. — Сериал интересный был.

Катя прищурилась. Она всегда так делала, когда чуяла вранье.

— Ага, сериал. Ну-ну. — Она прислонилась плечом к соседнему шкафчику. — Ты паблик читала, кулема?

Внутри у меня все оборвалось. Я сделала максимально равнодушное лицо.

— Какой паблик?

— Школьный, какой же еще. — Катя понизила голос. — Там такое творится. Кто-то Лину Королеву разнес в пух и прах. У нее истерика была прямо в Вк-кружочке, она рыдала и говорила, что найдет эту крысу. Теперь все ищут неадеквата-автора. Типа, он родителей всех оскорбил и за это надо ответить.

— Он? — машинально переспросила я и тут же прикусила язык.

— Ну, автор блога «Мимси». Слышала про такой?

Я покачала головой и уткнулась в свой шкафчик, делая вид, что очень занята. Руки дрожали. Кроссовок никак не хотел налезать на пятку.

— Странно, — протянула Катя. — Я думала, ты читала. Его сейчас полшколы обсуждает. Анонимный блог, довольно острый. Пишет про всех-подряд, но без имен обычно. А тут сорвался, и такое выложил.

— Сорвалась, — тихо поправила я и снова пожалела.

— Что?

— Ничего. Настроения что-то нет.

Катя замолчала. Я чувствовала ее взгляд затылком. Слишком пристальный. Слишком долгий.

— Знаешь, Ась, — сказала она медленно, — ты странная сегодня. Нервная какая-то. И еще… — она запнулась. — Я просто хотела предупредить. Лина реально в бешенстве. Говорят, она уже подключила старших. Ее парень, Илья, пообещал лично вычислить автора. Ну, ты знаешь Илью. У него друзья везде, он землю носом рыть будет.

Я знала Илью. Девятнадцать лет, давно не школьник, но почему-то все время тусуется у входа школы. Высокий, с вечной усмешкой и холодными глазами. Ходили слухи, что он уже имел проблемы с полицией, но папа Лины «помог оперативно решить вопрос». Илья был из тех, кто не угрожает словами. Просто смотрит — и ты понимаешь, что лучше перейти на другую сторону улицы и раствориться в воздухе. Главное, никогда не видеть его глаза. Бешеные глаза.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила я и взяла рюкзак.

Катя пожала плечами.

— Не знаю. Просто так. Ты вроде нормальная девчонка. А в школе сейчас каждая мышь под подозрением. Лина сказала, что автор — кто-то из тех, кого никто не замечает. Ну, типа, серая мышь, которая всем завидует.

«Серая мышь». Я чуть не рассмеялась. Если бы она только знала, насколько точно попала в цель. Ведь я – самая настоящая серая мышь…

— Я пойду, — сказала Катя, отлипая от шкафчика. — У нас химия первая. Ты идешь?

— Да. Я догоню.

Она кивнула и пошла по коридору. Но у самого поворота обернулась.

— Ась.

— Что?

— Тот блог, «Мимси». — Катя посмотрела на меня как-то иначе. Без обычной насмешки. — Я читала оригинальный пост. До того как его переврали. Там было… смело. И честно. Про Лину — правда. Многие знают, но молчат, потому что боятся какой-нибудь подставы.

Она замолчала. В коридоре пусто, потому что минуту назад прозвенел звонок. В коридоре только мы вдвоем и тусклый свет ламп.

— Если этого писаку найдут, — тихо сказала Катя, — ему несдобровать. Так что… пусть лучше молчит. И не палится. Ты же знаешь, что с Линой шутки плохи.

Она развернулась и ушла, оставив меня стоять с открытым ртом. Знала ли она? Догадывалась? Или просто предупреждала вслепую?

Я сглотнула вязкую слюну и прислонилась спиной к прохладной стене. Сердце колотилось где-то в горле. «Спокойно, Ася. Ты — пустота. Ты — никто. На тебя никогда не смотрят». Я повторила это про себя раз десять, прежде чем смогла оторваться от стены и пойти на урок.

Когда я вошла в класс, тридцать пар глаз одновременно уставились на меня. Такого не было никогда. Обычно мой приход никто не замечал. А сегодня — тишина. Все смотрели. Не на меня, нет. На дверь, в которую я вошла. В эту секунду я оказалась в фокусе.

— О, это же наша Асенька, — пропела с последней парты Лина. Ее голос был сладким, как сироп, и острым, как лезвие. — Проходи, садись. Мы тут как раз обсуждаем одну интересную историю. Может, ты нам что-нибудь расскажешь?

Она смотрела прямо на меня. В упор. Глаза — два кусочка льда.

Я молча прошла к своей парте у окна. Спина была прямой, как доска. Я чувствовала, как взгляды впиваются в нее, словно острые дротики. Кто-то хихикнул. Кто-то шепнул соседу. Мне показалось, что я слышу свое имя в этом шепоте. А может, и не показалось.

Лина отвела взгляд первой. Но застывшая улыбка с лица никуда не исчезла.

Казалось, урок тянулся бесконечно. Я не слышала ни слова из того, что говорила химичка. Я видела только затылок Лины на первой парте. Она сидела, закинув ногу на ногу, и что-то быстро печатала в телефоне. Ее свита — три одинаковые дылды с ярким макияжем и косичками— периодически поворачивались ко мне и прожигали пристальным взглядом. Шептались. Хихикали.

На перемене я закрылась в кабинке туалета и просидела там все пятнадцать минут, обхватив колени руками. В висках стучало. Хотелось домой. Хотелось удалить блог, стереть все, притвориться, что ничего не было. Но я знала — уже поздно. Механизм запущен.

Когда я вышла из туалета, на стене возле моего шкафчика красовалась надпись черным маркером:

«МИМО — НЕ ПРОЙДЕШЬ. МЫ ТЕБЯ НАЙДЕМ».

Буквы были неровными, кто-то явно торопился, пока писал. Влажный маркер наполовину высох и поблек, но основной посыл был понятен.

Я смотрела на эту надпись, и что-то внутри меня медленно, противно холодело. Страх — он именно такой. Не горячий, не адреналиновый. А липкий и холодный, как ноябрьский дождь, который заливает за шиворот.

Я попыталась стереть надпись рукавом. Маркер размазался, превратившись в уродливое черное пятно. Но даже сквозь это пятно буквы все равно угадывались.

И тут я поняла главное. Они не знают, что это я. Пока не знают. Надпись — просто запугивание. Как рыбацкая сеть, наживка, брошенная рыбаком наугад. Но в этой сети уже бьется вся школа, и каждая серая мышь теперь сидит под прозрачным колпаком. А я — самая серая мышь из всех. Самая серая и любопытная.

Весь оставшийся день я просидела тише воды. Не поднимала руку, даже когда знала ответ. Не выходила в столовую. Отсиживалась в углах, считая минуты до последнего звонка.

И вот он прозвенел.

Я вылетела из школы первой, не дожидаясь Кати. Почти бежала по аллее, глотая холодный воздух. У самого выхода с территории меня кто-то схватил за локоть. Я взвизгнула и резко обернулась.

Передо мной стояла Лина. Без подружек. Одна. В своем бежевом пальто и с идеальной укладкой, которую не портил даже ветер.

— Ася, да? — сказала она тихо, почти интимно. — Из десятого «Б». Сидишь у окна, на последней парте, да?

Я молчала. Язык прилип к нёбу.

— Не бойся, — она улыбнулась. — Я просто хотела спросить. Ты ведь у нас умная девочка. Книжки всякие читаешь. Может, знаешь, кто этот блог ведет? Как он там называется? «Мимси», кажется?

Она смотрела на меня, не моргая. Ее пальцы все еще сжимали мой локоть. Крепко. До боли.

— Нет, — выдавила я. — Не знаю. Я не читаю такую ерунду.

— Жаль, — протянула Лина. — А мне показалось, что ты точно в курсе. У тебя вид какой-то… заговорщицкий.

Она отпустила мою руку и сделала шаг назад.

— Ну, ничего. Мы все равно узнаем, кто это, — она поправила волосы. — Передавай привет своей маме. Она ведь у тебя в поликлинике работает? Хорошая женщина. Жалко будет, если у нее на работе проблемы начнутся.

Внутри меня все оборвалось. Мама. Она упомянула маму. Я смотрела в глаза Лины и видела там не злость даже, а что-то похуже. Скуку. Ей было скучно. Для нее это была всего лишь игра.

— Я не знаю, кто написал этот пост, — повторила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я просто учусь.

— Ну-ну. Учись.

Лина развернулась и пошла обратно к школе. Ветер подхватил полы ее идеального пальто. Идеальная походка. Идеальная спина. Идеальная во всем и всегда. Линочка.

Я стояла и смотрела Лине вслед, пока она не скрылась за дверью. А потом побежала. Бежала до самого дома, не разбирая дороги, по лужам, по грязи. Вбежала в подъезд, захлопнула дверь. Прислонилась спиной к стене и сползла вниз, на холодный бетонный пол.

Телефон снова вибрировал. Уведомление из «Мимси». Кто-то написал в личку:

«Ты смелая. Но смелых часто бьют. Береги себя, Фантом».

Я уставилась на сообщение. Меня называли «Фантомом», как будто знали, что за этим ником стоит обычная перепуганная девушка. Напуганная своей выходкой до чертиков.

В подъезде пахло сыростью и чьим-то ужином. На четвертом этаже хлопнула дверь. Где-то далеко лаяла собака. Мир жил своей обычной жизнью. И только я сидела на полу и понимала: прежняя жизнь кончилась. Началась другая. И чем она закончится, я пока не знала.