«У нас будет ребёнок. Я решу всё сама, не бойся. Но если ты читаешь это через много лет — найди нас. Вдруг ты обрадуешься».

Пятнадцать лет назад я написала эти слова отцу своего ребёнка.

И спрятала письмо в школьную капсулу времени.

А сегодня его читают при всей школе.

— Тут написано… — директор поднимает растерянные глаза. — «Прочитать Саше Громову. Если я так и не решусь».

Внутри у меня обрывается всё живое.

Из второго ряда поднимается Громов.

Я не видела его пятнадцать лет.

Теперь он майор. Широкие плечи, жёсткое лицо, военная форма. Он выходит к сцене, берёт пожелтевший лист и читает.

Я знаю каждую букву. Каждую кривую от слёз запятую.

«У нас будет ребёнок…»

Саша дочитывает.

Медленно поднимает голову.

Находит меня взглядом через весь актовый зал.

А потом смотрит чуть в сторону. На Диму.

Моего пятнадцатилетнего сына, который стоит рядом и пока ничего не понимает.

Я хватаю его за руку.

— Дима. Уходим. Быстро.

— Мам, ты чего? Кто это вообще такой?!

Тяну сына к боковой двери. Дёргаю ручку.

Раз. Другой. Заперто.

А за моей спиной уже раздаются тяжёлые шаги.

Слишком близко.

И низкий голос, который я не слышала пятнадцать лет:

— Действительно, Зимина. Представь меня парню.