— Пятнадцать лет деревню из неё выбиваю! И что? Не выбил! — мой муж Толик поднимает рюмку на своём юбилее. — Ну хоть полы моет хорошо!

Двадцать человек его родни хохочут. Свекровь Тамара Павловна усмехается в салат. Я улыбаюсь. Я всегда улыбаюсь.

Ночью муж храпит поперёк кровати прямо в ботинках. Его телефон на тумбочке вибрирует.

«Колхозница опять в платье с рынка?»

Ответ моего мужа: «Скоро разведусь с колхозницей, потерпи, зая )))»

«А дети у вас есть? А то вдруг потом алименты?»

«Да какие дети. Она даже родить не смогла, бракованная».

Двадцать третья неделя. Мальчик. Голубой комбинезон с медвежонком до сих пор лежит на антресоли, за зимними сапогами. Я лежала в больнице одна и звонила Толику сорок раз. Он приехал на четвёртый день, сел на край койки и сказал: «Может, оно и к лучшему, Кать».

Теперь он пересказал это своей Элине. Между «зая» и смайликом.

Телефон снова дрожит у меня в руке.

«Толечка, а давай в мае? Я уже с врачом говорила, к лету точно платье на меня не налезет».