— Па-а-аш! Тут твоя бывшая пришла.

Из кухни выходит Паша. На нем домашние штаны, в руке — надкусанный бутерброд с колбасой. Он всегда так делал: откусывал на ходу, а потом шел в комнату.

Он останавливается рядом с девушкой, методично прожевывает и смотрит на меня с легким раздражением. Как на курьера, который приехал не вовремя и отвлек от дел.

— Лен, ну что ты тут встала, — говорит он будничным тоном. — Квартира мамина, ты в ней никто. Давай без цирка, а?

— Что значит — никто? — Я не узнаю свой голос. Он звучит хрипло и тихо.

— Вещи я собрал, — Паша откусывает еще кусок. — Поживи у своей матери, вам вдвоем веселее будет.

Двенадцать лет назад через этот самый порог он переносил меня на руках. Здесь пахло свежей краской.

Сейчас из квартиры тянет приторно-сладкими чужими духами. Я смотрю на его лицо и вспоминаю, как шесть лет назад отказалась от должности старшего бухгалтера, потому что он сказал: «Жена не должна зарабатывать больше мужа, это унизительно».

Как каждый год на мои осторожные разговоры отвечал: «Не время для детей, Лен, надо на ноги встать».

— Паш. — Я делаю шаг вперед, но девушка в моем халате не двигается с места. — Я три дня была у мамы после операции. Ты вообще понимаешь, что ты делаешь? Ты в адеквате?

— Понимаю. Молодец, что съездила. Полезно проветриться. А теперь уходи.