— Надо же. Официантка. Докатилась, — произнёс так, будто это слово было ругательством.
В груди полыхнуло. Хотелось швырнуть этот треснувший поднос ему в лицо. 
Сказать, что я работаю на двух работах, чтобы оплатить коррекционные занятия его дочери, о существовании которой он даже не подозревает. 
Что каждое утро встаю в пять, а засыпаю после полуночи, и всё равно денег не хватает. 
Что я не сломалась, хотя он сделал всё, чтобы меня сломать.
Но язык прилип к нёбу, а ноги не слушались.
Бывший шагнул ближе, и его пальцы стальными тисками сомкнулись на моём запястье. 
— Ты думала, я забуду твоё лицо, воровка?
— Отпусти, — прошептала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. 
Не дождётся. Не увидит он моих слёз, не доставлю ему такого удовольствия!
— Зачем ты здесь? Решила ещё раз обокрасть? Или нашла новую схему? — его глаза буравили меня насквозь.
— Я работаю, Артём. Просто работаю. Отпусти! — выдавила я, вырывая руку из его пальцев.
— Работает она, — скривился он, — Шесть лет назад ты тоже «просто работала», пока сливала мои чертежи конкурентам. Сколько тебе тогда заплатили, Маша? Хватило на красивую жизнь?
В эту секунду я молилась только об одном, чтобы он не узнал про дочь. Но, к сожалению, или счастью, мои молитвы не были услышаны.