— Пап, а мама меня слышит? Передай ей, что я зуб потерял! Самый шатучий! Прямо в бутерброд!

Я обещала Гоше подержать этот зуб «за хвостик». Мы скрепили обещание мизинцами.

Любовница мужа Карина в моём халате с совой гремит шприцами над раковиной.

Десять минут назад Слава запретил моей сестре Жене привозить детей: «Им не надо видеть ЭТО».

ЭТО — я. Его жена. Двадцать лет брака.

Мой муж замирает. Дёргается кадык. Он кладёт куриное крыло обратно в контейнер.

— Потом, Гош. Я занят.

И нажимает отбой.

Левый глаз жжёт. По щеке ползёт одна-единственная слеза. Она огибает пластырь зонда и падает на синий плед. Больше моё парализованное тело ничего не может.

Никто не смотрит.

— Женька специально ребёнком давит, — бросает Слава, снова листая телефон. — Манипуляторша.

Ночью, под храп мужа из нашей спальни, я приказываю мизинцу правой руки: шевелись. Я же обещала.

И мизинец вздрагивает.