— Зачем ему смотреть на чужого ребёнка? Забирай свои вещи и уходи.

Я делаю шаг к порогу, игнорируя властный тон свекрови.

— Дима! — зову я вглубь квартиры. — Дима, выйди! Пожалуйста!

Тишина. Только где-то на кухне гудит холодильник.

— Дима! — Голос предательски срывается.

Никаких шагов. Ни звука.

— Он не выйдет, — повторяет Тамара Павловна. В её тоне сквозит торжество. — Не устраивай цирк на лестнице, соседи услышат.

Она двигает чемоданы ближе к порогу. Я перевожу взгляд с неё на эти два неподъёмных баула. На правой руке спит Мишка, левое плечо немеет от веса моей сумки. Живот снова сводит болезненным спазмом. Я физически не смогу сдвинуть чемоданы с места.

— Передайте ему, — говорю я, глядя свекрови прямо в глаза. — У его сына ямочка на подбородке. Точно такая же, как у него. Чемоданы оставьте себе.

Я разворачиваюсь и начинаю спускаться. Тамара Павловна не отвечает. За спиной раздаётся мягкий, вежливый щелчок замка.