— Она интересная, понимаешь?! Дайвинг, бизнес! А ты — борщ и сериалы!

Половник в моей руке становится неподъемным. Минуту назад я мешала суп — а теперь стою в дверях спальни и слушаю, как рушится двадцать четыре года моей жизни.

— К Регине ухожу. Ты её знаешь — нам тур в Турцию оформляла.

Он психует над шкафом, комкая свитера. Я молча вытягиваю из-под завала серый, с оленем — тот, что подарила дочь. Протягиваю.

Он берёт, не глядя. Так же, как брал всю жизнь — воду со стола, зонт у двери. Не замечая, что рука, которая подаёт, принадлежит живому человеку.

Половник выскальзывает, падает на паркет. Бордовые кляксы расползаются по светлому дереву. Игорь косится на пятно, потом на меня — и молчит, будто это моя обязанность — убрать.

Дверь захлопывается будничным щелчком. Не таким, каким должен звучать конец целой жизни.

Стою в прихожей. Тапки мужа так и остались у порога. Пытаюсь вспомнить хоть что-то, что люблю сама — и не могу.

Домофон разрезает тишину требовательной трелью.

Снимаю трубку на неслушающихся ногах.

— Оля? Это Регина, — мягкий, уверенный голос. — Открой. Нам нужно обсудить детали вашего развода. Игорь ждёт меня в машине внизу.