— Але? Это вы? Дима с сердечком?

Полночь. Кабинет пустой. А в трубке — детский голос, серьезный до дрожи.

— Какое сердечко?

— Ну сердечко! У мамы в шкатулке записная книжка. Там ваш номер и сердечко нарисовано. Я по нему звоню.

Внутри натягивается нить, которую я перерезал восемь лет назад.

— Ты чей?

— Сава. Мне семь лет. Я тайком звоню, мама спит. Она думает, что и я сплю.

Пальцы белеют на телефоне.

— Она иногда смотрит на вашу страницу и плачет, — деловито продолжает он. — Тете Любе говорила: «Столько времени прошло, а я все дура». Вот я и решил найти вас сам.

Восемь лет я ненавидел женщину, которая выбрала другую жизнь. Перрон, ее пальцы на моем вороте, шепот «дождись меня». Потом короткое сообщение о свадьбе. Блокировка. Тишина.

— А фамилия твоя как, следователь?

— Лозовой! Савва Лозовой.

Ее девичья фамилия. Первая трещина в стене, которую я строил восемь лет.

— Где вы живете?

— Кременск, Садовая, двенадцать! Хотите, по буквам продиктую?

Кременск. Город, куда я еду через неделю открывать мост. Совпадений такого масштаба не бывает.

Я записываю адрес чужим почерком.

— Вы приедете? — спрашивает он просто, по-детски.

— Приеду.

Гудки. Часы показывают полночь. Я хватаю ключи от машины. Четыреста километров ночной трассы — и я узнаю, кто на самом деле солгал восемь лет назад.