— Демьян… — выдыхаю я. Голос получается сиплым, чужим.

— Опять? — ровно, с едва уловимым раздражением спрашивает он.

— Мне плохо, — я пытаюсь приподняться, но новая волна спазма бьет в поясницу, заставляя меня снова согнуться пополам. — Пожалуйста… скорую.

— Надя, прекращай этот спектакль. Врач ясно сказал, что ложные схватки — это норма. Выпей таблетку и ложись. — Он брезгливо стряхивает невидимую пылинку с рукава. — Мне нужно срочно переодеться в парадную форму.

В кармане его брюк вибрирует телефон. Демьян достает аппарат. Разблокирует экран, пробегаясь глазами по тексту сообщения. На секунду жесткая линия его губ смягчается. Он опускает руку с зажатым в ней смартфоном вдоль бедра, продолжая смотреть на меня.

Экран все еще горит. С моего ракурса, прямо на уровне глаз, четко светится крупный шрифт входящего уведомления.

«Виктория Соколова». Дочь командующего округом.

Пульс обрывается. Боль смешивается с внезапным, удушающим осознанием, выбивающим остатки воздуха из легких.

— Ты едешь к ней? — шепчу я, не веря собственным глазам. Я тянусь вперед, вцепляясь побелевшими пальцами в жесткую кожу его ботинка. — Сейчас? Демьян, это не тренировочные! Я теряю ребенка!

Он с тяжелым вздохом переводит взгляд на свои командирские часы.

— Генерал Соколов сегодня вечером неофициально утверждает списки на перевод в штаб, — чеканит он ледяным тоном, в котором нет ни капли сочувствия. — Я должен быть на этом приеме. Это мой приказ самому себе, Надя.

— Умоляю, — я дышу часто-часто, глядя на него снизу вверх. По щекам катятся слезы бессилия. — Не оставляй меня. Мне страшно.

Но он оставил. И еще даже не знает, как сильно об этом пожалеет.