— У нас будет третий! — выпаливаю я мужу, так и не выпустив из руки лопатку для котлет.

Кладу рядом с его тарелкой снимок УЗИ. Семь недель. Фасолинка.

Мой муж Слава, с которым мы прожили девятнадцать лет, на снимок даже не смотрит. Аккуратно кладёт вилку параллельно тарелке.

— Ты на себя посмотри, Марин. Тебе сорок два. Какой ребёнок? Мне сорок пять. Я жить начинаю. Аборт — или развод. Выбирай.

— Слав, ты просто устал…

— Завтра я скажу то же самое, — отрезает мой муж. — У меня есть человек. С ней я свободен. А с тобой — в клетке.

Клетка — это его рубашки, которые я гладила по воскресеньям. Ипотека, которую я гасила своими премиями. Котлеты по средам.

Ладонь сама ложится на живот.

— Выбираю, — говорю я. — Нас четверых: себя, Соню, Макса и малыша. Клетка открыта, Слава. Лети.

Из спальни доносится визг молнии на чемодане. Потом смешок в трубку и нежное: «Кристин…» Так он говорит со своей любовницей.

Муж замирает в дверях кухни с чемоданом в руке:

— Детям сама объяснишь.

В 3:47 ночи я просыпаюсь от боли внизу живота. Дрожащими пальцами набираю номер мужа.

Один гудок.

Сброс.