Пальцы Владыки Тьмы Аргелана — обжигающе горячие, будто раскалённый металл, — сжимают моё голое запястье прямо посреди двора, где я стою босиком на залитых ледяной водой камнях, в чужом обгоревшем плаще, насквозь провонявшем гарью пожара.

— Это моя, — произносит он, вдавливая большой палец мне в жилку у пульса. — Родовая. Носи.

Кожу простреливает короткой вспышкой боли. Под его пальцем на моём запястье проступает тёмно-красная змея, кусающая себя за хвост, — та самая руна, что высечена на граните его тронного зала.

Я — обычный ревизор, которого случайный ритуал вороватого казначея Скарбиуса выдернул сюда из другого мира. Ещё вчера я спала на каменном полу под замком стражи. А теперь Владыка Сумрачной империи, чудовище, от одного взгляда которого стынет кровь в жилах, метит меня как свою — прямо на глазах у всего двора.

Он разжимает пальцы. Разворачивается. Уходит, не оглядываясь, оставляя за собой полосу инея на мокром камне.

Я смотрю на пульсирующий знак — горячий, живой, будто вросший прямо в вены.

А потом слышу, как за спиной, один за другим, без единого звука, опускаются на колени все: стражники, безликие горничные, шестирукое чудовище с метлой.

Они смотрят вовсе не на потушенный пожар.

Они смотрят на мою руку.