— Оля. У Тимки пятно. Вот тут. Точно такое же, как у меня.

Я открываю рот — и не могу выдавить ни звука.

— Ему восемь, да? В апреле было восемь.

— В апреле, — эхом повторяю я.

— Я поздравлял его каждый год. Все восемь лет. В апреле.

Слава — крёстный, который девять лет присылал подарки «от друга семьи» — медленно поднимает на меня глаза.

— А похороны твоего брата, моего лучшего друга, были в июле. Девять лет назад. И та ночь после похорон...

Молчание отвечает за меня лучше любых слов.

— Оля. Скажи, что я сошёл с ума. Скажи, что несу чушь после перелёта.

Я молчу.

Он берёт фотографию из бассейна двумя пальцами — осторожно, как хрустальную вещь — и кладёт обратно на стол.

У него дрожат руки.

— Слава... — выговариваю я, но он уже не смотрит на меня.

Он молча встаёт, берёт куртку и идёт к выходу.

— Куда ты?

Он не отвечает. Не оборачивается.

Дверь закрывается тихо. Только щёлкает замок.