— С десятого класса мечтал вынести тебя на руках, Данилова. Правда, обстановку представлял себе другую.

Тринадцать лет я стирала это лицо из памяти.

— МАМА!

Синий рюкзак съезжает с плеча, сын врезается в меня, пахнущий морозом и школьной столовкой. Обнимаю его трясущимися руками — живой, слава богу, живой.

А потом Никита поднимает голову. Замечает мужчину в боевке, нависающего над носилками. Рот приоткрывается от восторга:

— Ого... Вы сами ее вытащили? Из огня?

Алексей смотрит на меня. Потом на него.

Долго. Слишком долго.

Толпа, мигалки, врачи — все теряет значение. Остается только звенящая пауза и два одинаковых упрямых профиля напротив друг друга.

Я не могу вздохнуть. Кислород из баллона больше не поступает в легкие.