— Да сколько можно прятаться, Гена?! Скажи им всем! Два года! Мы вместе два года!

Голос Жанны срывается на визг. Он резко перекрывает финальный аккорд приглашенных музыкантов. Двести пар глаз разом поворачиваются к нашему столу.

Я сижу на своем месте, не в силах пошевелиться. Желудок сжимается в тугой узел.

Сегодня утром в прихожей я заботливо поправляла Гене галстук. Смахивала пылинку с лацкана. «Ну вот, красавец, — улыбалась я. — Сегодня наша Настенька замуж выходит».

Я смотрю на него. Жду, что он сейчас вскочит, возмутится, выведет пьяную женщину из зала.

Гена бледнеет, но остается сидеть. Он наклоняется к Жанне и раздраженно шипит:

— Не сейчас.

Настя застыла в своем белом кружеве. На таком расстоянии я не вижу ее лица детально, но замечаю, как судорожно вздрагивают ее хрупкие плечи.

Она низко опускает голову, прячась за фатой. Илья придвигается ближе и крепко накрывает ее ладонь своей.

Свадьба рушится. Самый важный день моей девочки, к которому мы готовились полгода, растоптан на глазах у сослуживцев и родственников.

С шумом отодвигается стул со стороны жениха.

Поднимается высокий седой мужчина. Виктор Сергеевич Родионов, отец Ильи. Капитан дальнего плавания в парадном костюме.