— Как ты могла тогда просто сбежать? Бросить экипаж, предать нас ради собственных целей?

— Сбежать? — мой голос предательски срывается. — Меня заставили подписать увольнение! А рядом на столе лежал твой рапорт о моей профессиональной непригодности. Ты продал меня, Марк, чтобы выслужиться и получить свои командирские лычки!

— Ты лжешь, — цедит он сквозь зубы. В его потемневших глазах вспыхивает глухая ярость. — Такого рапорта никогда не было. Ты выдумала это, чтобы хоть как-то оправдать свой побег!

— Я ни слова больше не хочу от тебя слышать! — отрезаю я, отступая к машине.

Резкая трель мобильного обрывает повисшее напряжение. Руки дрожат, и я наощупь принимаю вызов по громкой связи.

— Полина Андреевна! — звенит из динамика испуганный голос секретарши. — Простите, вам только что звонили из школы... По поводу вашей дочери. Просят немедленно приехать!

Дождь продолжает с силой бить по мокрому асфальту. Лицо Марка каменеет. Ярость, бушевавшая в его взгляде секунду назад, мгновенно стирается, оставляя после себя звенящий вакуум. Он медленно поднимает на меня глаза.

— Дочери? — хрипло, едва слышно повторяет он.