Дверь приоткрывается на длину цепочки. В щели — лицо Дмитрия. Уставшее, но собранное, словно он весь вечер репетировал эту сцену.

— Ты замок поменял? — спрашиваю я обычным тоном, каким спросила бы про сломавшийся чайник. — Мой не лезет вообще.

— Катя.

Он произносит мое имя тяжело, с паузой после, и это единственное, что настораживает меня по-настоящему.

— Нам нужно поговорить.

— Так поговорим внутри, — я перехватываю руку Егора, он мокрый и начинает подрагивать. — Холодно тут. Дай нам зайти.

— Не сейчас.

Он говорит это спокойно, без злости, и от этого спокойствия внутри у меня сжимается сильнее, чем от крика. Я вглядываюсь в щель — в глубине коридора, у стены, стоят две картонные коробки с надписью маркером: «кухня».

— Ремонт затеял? — спрашиваю я, цепляясь за эту версию, потому что она хоть как-то укладывается в голове. — Предупредил бы, я Егора у Оксаны оставила бы на пару дней.

— Никакого ремонта.

Он отвечает не сразу. За его спиной я слышу — не вижу, а именно слышу — как кто-то произносит короткое «Дим?».

— Дим, кто там у нас? — раздается капризный женский голос, и его обладательница явно не собирается долго ждать в тени.

Я пытаюсь разглядеть силуэт в полутьме прихожей. Молчание длится дольше, чем нужно для простого ответа, и в этом затишье начинает проступать нечто, чему я пока отказываюсь верить.

— Дмитрий, — говорю я, впервые за вечер называя его полным именем, — открывай. Ребенок замерз.

Цепочка звякает, дверь распахивается — и я вижу коридор нашей квартиры, залитый теплым светом торшера, который я сама выбирала. У вешалки, там, где обычно висит мое пальто, стоит девушка. Молодая, светловолосая, в шелковом халате бирюзового цвета с узором из перьев.

Я узнаю этот халат. Он мой.

— Стелла? — вырывается у меня само собой. Это секретарша Дмитрия, я видела ее пару раз на корпоративах холдинга.