— Шесть тысяч четыреста золотых, господин барон. Милорд списывает долг полностью, в зачёт брачного…

— Тише, мэтр! Одна ночь, одна-единственная! Кто ж знал, что Северный Волк играет в «королевские башни»…

Так я узнала свою цену. Вчера я была хозяйкой швейного цеха. Сегодня я девятнадцатилетняя Эвелина в перешитом платье с подолом на булавках, и родной отец проиграл меня в карты.

— Подписывай, душенька, это формальность! — пропел мой папенька-игрок, барон Крайс.

Но я читала. «Жена обязуется» занимало целый лист мелким почерком, «муж обязуется» уместилось в полторы строчки. Если муж умрёт, вдова получит содержание «по усмотрению совета рода».

— Ты позоришь меня! — прошипел барон, нависая надо мной.

— Вас опозорили четыре ставки милорда. Я только читаю.

Кресло у камина скрипнуло. Мой жених, лорд Волкард, огромный, со шрамом через бровь, поднялся, и отец поперхнулся на полуслове. А Северный Волк молча поставил у моего локтя трёхсвечник. Смотрел он не на мои ключицы, а на мой палец: на какой строчке тот стоит.

— Пункт восьмой меняем, мэтр. Четырнадцатый оставляем.

«Супруга, принёсшая роду доход свыше тысячи золотых в год, обретает голос в совете рода».

— Зачем тебе четырнадцатый? — впервые за вечер заговорил мой новоявленный муж.

— Узнаете, милорд. Лет через пять. А при хороших оборотах и раньше.