— Его светлость не приедет, — вздохнула моя свекровь Октавия, поправляя три нитки жемчуга. — Война. Да и не спрашивал он о тебе, деточка. Ни разу.

Мой муж, герцог-дракон Рейвенхарт, уехал на войну через месяц после свадьбы. Три года назад. Его зверь так и не признал меня. Я безгласная жена, которую в этом замке уже не ждут живой.

Свекровь поднесла к моим губам фарфоровую чашку с золотым ободком.

— Выпей. Матушка плохого не нальёт.

И моё чужое тело закричало. Пальцы заледенели, горло сжалось до свиста. Оно знало эту чашку. Давно и в подробностях.

— Дайте… сама. Руки погреть.

Чай пах мёдом, мятой и, на самом краешке, старой монетой.

Я отвернулась к окну и выплеснула его в горшок с белыми колокольчиками.

Колокольчики почернели первыми. Листья свернулись, как обгоревшие страницы. На счёт «семь» в горшке торчал только мёртвый стебель.

Веснушчатая служанка всхлипнула. Я поставила пустую чашку на блюдце, ободок к ободку, и улыбнулась потрескавшимися губами:

— Какой насыщенный вкус. Завтра выпьем вместе, матушка?

С лица моей несостоявшейся убийцы сходил цвет. Пальцы в кольцах вцепились в жемчуг на горле.

— Пошлите за лекарем Крузом, — бросила она служанке, и мёд в её голосе застыл. — Герцогине… хуже.