— Слушай, не устраивай театр, — голос мужа звучит с легким раздражением, — Дача продана, деньги вложены, просто смирись. Я по делу звоню. Ты свои вещи из квартиры завтра заберешь или в выходные?

Я сжимаю телефон онемевшими пальцами.

— Какие вещи, Гена?

На фоне раздается звон бокалов и женский смех. Муж усмехается, прикрывая динамик рукой.

— Все, Надя. Твои вещи. Снежана завтра свои коробки перевозит, нам нужно место в шкафах освободить. Развод оформим по-быстрому. И ключи свои консьержке оставь. Ей тоже свой комплект понадобится.

— Ты втайне продал дом моего отца, чтобы открыть любовнице салон красоты. А теперь выгоняешь меня из нашей квартиры? — мой голос звучит глухо, словно из-под воды.

— Я оптимизировал активы по твоей же доверенности. Не делай трагедию на пустом месте, — чеканит он и сбрасывает вызов.

Я смотрю на погасший экран. Родной дом продан. Из квартиры меня выставили. Завтра чужая женщина будет раскладывать свои платья на моих полках.

— Тэк-с. Докладывайте по порядку, Надежда Павловна, — раздается из сумерек ровный командирский голос соседа-генерала. — И без слез. Слезами позицию не удержишь. Ваш муж — диверсант в глубоком тылу. А с диверсантами у меня разговор короткий. Утром начнем разведку боем.