— Дарья, — повторяет он с явным сарказмом, растягивая слоги. — Разумеется.

— Извини за ботинки, я сейчас всё вытру.

— Не утруждайся.

Голос падает еще на градус. Я вздрагиваю, как от пощечины.

— В чистку отдам сам, — продолжает он, не отрывая от меня взгляда, в котором сейчас плещется чистая, неприкрытая брезгливость. — А вот твою компетентность стоит обсудить отдельно.

Молчу, глядя на лужу перед собой. Только бы он не видел, как трясутся мои руки.

— Такого больше не повторится, — тихо говорю я.

— Не повторится, — эхом отзывается он.

И в этом коротком повторе слышится не согласие, а приговор. Марк огибает лужу и меня саму, будто мы — досадное препятствие. Останавливается у поста охраны. Коротко кивает.

Охранник мгновенно подходит ближе, вытягиваясь по струнке.

— Свяжись с начальником АХО, — чеканит Марк, не глядя больше в мою сторону. Его голос звучит ровно и безжалостно. — Эту женщину убрать с моего этажа.

Он делает короткую паузу. Я замираю с тряпкой в руке, не смея дышать. Мой пульс обрывается.

— Навсегда.