— Так, — сказала я. — Рычать будем или лечиться?

Чудовище спускалось по ступеням, и под его лапами крошился иней.

Проклятый лорд Теодор Эшвуд, от которого за сто лет сбежали сто невест, раскрыл пасть и заревел мне в лицо.

А я, его сто первая невеста, деревенская коровья лекарка в двух парах носков, смотрела на его ноги.

Он ревел, стоя на трёх. Левую заднюю держал на весу.

— Так, — сказала я. — Рычать будем или лечиться?

Рык оборвался на середине. Хозяин замка поперхнулся собственным громом.

— Хромаете на левую заднюю. Давно? Сядьте, мне нужен сустав, а он у вас на высоте моего плеча.

Медленно, будто впервые в жизни, зверь, которым век пугали детей, опустился на камни.

Я развела жёсткую шерсть и увидела старый бугристый рубец, а сустав под пальцами хрустнул, как снег под валенком.

— Да кто ж вам так ногу запустил? Сто лет никому не показывали?

Я обхватила лапу обеими руками.

— Сейчас будет больно. Один раз, коротко.

Огромная голова развернулась ко мне, и сколотый клык замер в ладони от моего лица. Над ухом заговорил низкий, смертельно усталый мужской голос:

— Вы точно не будете кричать?

— Буду, — ответила я проклятому лорду. — Если дёрнетесь. Лапу держим ровно.