— Серёжа… — шепчу я, преграждая им дорогу. Тот же прищур. Тот же шрам полумесяцем на руке, который я сама бинтовала десять лет назад.

— Вы обознались, женщина. Меня зовут Андрей, — произносит он абсолютно ровно, привычно растягивая гласные.

В его глазах нет ни вины, ни испуга. Только холодное равнодушие. Он поправляет воротник новой дорогой куртки. А я вспоминаю закопченные часы из морга и мамино кольцо, которое сдала в ломбард, чтобы оплатить его кредиты.

Рядом с ним стоит ухоженная женщина в светлой дубленке. Жанна. Наш бывший бухгалтер, исчезнувшая с деньгами фирмы за неделю до его страшной аварии.

— Я год носила траур! — мой голос срывается. — Настя до сих пор плачет по ночам… Как ты мог?

Он делает шаг ко мне, почти вплотную. На секунду маска вежливого незнакомца спадает.

— Не лезь, Лида, — цедит он тихо, чтобы не услышали прохожие. — Забудь, что видела. Тебе же спокойнее было, когда я числился мёртвым? Вот и живи так дальше.

— Ты бросил нас выживать в нищете, а сам…

— У тебя дочь, — перебивает он с леденящим спокойствием. — Подумай о ней. А полезешь — пожалеешь.

— Шла бы ты отсюда… вдова, — с усмешкой бросает Жанна, по-хозяйски беря моего «покойного» мужа под руку.

Они неспешно уходят к дверям элитной новостройки. А я остаюсь стоять на морозе. В кармане лежит телефон с открытым приложением банка. Три тысячи рублей — ровно столько у нас с дочерью осталось до следующей зарплаты.