— Вера, ну хорош, — муж небрежно одергивает рубашку, игнорируя выставленный чемодан. — Подумаешь, оступился. С кем не бывает! Поживу пока в гостинице. А ты тут давай, собирай себя в кучку. Куда ты денешься. Остынешь — поговорим.

Слова звучат обыденно. Десять лет брака перечеркнуты равнодушным тоном.

— Остыну? — спрашиваю я. — Ты по ошибке отправил свое селфи с чужой кухни в школьный чат. Там двадцать восемь человек. Ты у одноклассников нашей дочери спросил, как им теперь остывать?

— Да при чем тут дети! — огрызается он. — Раздули трагедию из одной фотки! Ты же знаешь эту Марину, она сама на шею вешалась!

— При том, что наша дочь только что спросила меня, что такое «зайка». И почему девочка, с которой она сидит за одной партой, теперь рыдает.

Он хмурится, пытаясь найти в моем лице истерику. Не находит.

— Сама же пожалеешь, — бросает муж, выкатывая вещи за порог.