— Сколько тебе нужно, Вера? — Демидов даже не встает из-за стола, будто я просто сбой в его расписании. — Деньги, связи, жалость? Вломиться в частную клинику — смелая стратегия.

— Мне не нужны деньги, — голос срывается. — Мне нужен хирург. Мой сын… Тима… ему поставят жесткую фиксацию, и он больше никогда не сможет нормально двигаться.

— Выбирай слова точнее, — холодно поправляет он. — Я не ломаю график ради тех, кто однажды выбрал уйти.

— Я выберу что угодно, лишь бы он ходил, — я протягиваю папку со снимками, и рукам не удается скрыть дрожь.

Марк смотрит на экран, и его лицо меняется:

— Четыре года?

— Откуда вы знаете?

— Он сам сказал. Четыре с половиной. В мае.

Демидов медленно поднимает голову.

— Я прооперирую. Сегодня. Но вы переезжаете ко мне на реабилитацию.

— Ты хочешь контролировать нас, — шепчу я.

— Я хочу контролировать исход, — отрезает он. — И еще… Вера. У Тимы есть отец? Или ты снова решила, что правду можно не озвучивать?