«Жду до обеда, Ирина. Либо отдаешь долг, либо твоя девочка едет в приют».

Гудки бьют по нервам. Я сижу с погасшим телефоном, вжавшись в стул. На столе — двести тридцать рублей мелочью и половина пачки дешевых макарон на ужин. Больше ничего нет.

Регина обещала уголовное дело за недостачу, которой не было. Миллион рублей долга на безработную мать-одиночку. Она знает, что я не потяну юриста. Знает, что опека начнет проверку быстрее, чем я успею моргнуть.

В коридоре хлопает дверца шкафа. Топот маленьких ножек — и в кухню влетает Соня, сжимая в кулаке плотную картонку с золотым тиснением. Ту самую, что вчера ночью сунул мне мужчина, которого я пыталась выжечь из памяти три года.

Дочь останавливается напротив, серьезная, словно маленький взрослый, решивший спасти мир. Кладет визитку на стол — прямо поверх моих жалких двухсот тридцати рублей.

— Мам, — говорит она, глядя мне в глаза без тени сомнения. — А давай позвоним дяде из поезда?

Я цепенею.

— Он нас защитит.