— Ну вот так, Оль, — говорит он ровно, с ленивой интонацией человека, которого оторвали от отдыха. — Разлюбил. Бывает.

В спальне становится пугающе тихо. Слышно только, как шуршит синтетика, когда девица нервно комкает простыню.

Я стою, вцепившись побелевшими пальцами в дверной косяк, и всё ещё жду, что сейчас он опустит взгляд, начнет оправдываться. Скажет, что это глупость, чудовищная ошибка.

Но он сидит с абсолютно прямой спиной. Восемь лет перечеркнуты одним равнодушным «бывает».

— Уезжай к матери, — бросает он, брезгливо скользнув взглядом по раздавленной коробке с тортом у моих ног. — Чего тянуть. Билет я тебе взял.

Он выходит в прихожую следом за мной. Останавливается в дверях, пряча руки в карманы домашних брюк.

— Такси приехало, — роняет он.

В его тоне нет ни вины, ни сожаления. Абсолютно пустой, глухой голос. Он делает шаг вперед и тянется к пластиковой ручке моего чемодана.