— Вы бывшая, да? — спрашивает девушка лет двадцати семи, разглядывая меня в дверях моей же квартиры. На ней мой фартук с вишенками. — Славик, тут твоя бывшая пришла!

Я толкнула дверь своим ключом — та не поддалась. Внутри новая цепочка, чужие духи, чужие шторы вместо моих на карнизе.

— Я не бывшая, — говорю я, Женя, жена Славы, с которым прожила двадцать лет. — Я жена.

— Ну, это вы Славику скажите, — пожимает плечами любовница мужа Милана. — Он в комнате.

Из спальни выходит мой муж Слава. Босиком, глаз не поднимает.

— Жень... ты это, не вовремя, — мнётся он у стены, как школьник, а не мужик, которому скоро сорок шесть.

— Давно, Слава? — спрашиваю я. — Давно это у вас?

Он молчит, смотрит в пол.

— Двадцать лет — это уже неприлично, — влезает Милана. — Пора развиваться...

Я не слышу её. Смотрю на шторы — бордовые, чужие, — те, что двадцать лет провисели моими. Свадьба, роддом, первые шаги дочери — всё было под этими окнами.

Тащу табуретку, забираюсь, срываю чужую ткань с карниза.

— Ты что творишь?! — взвизгивает Милана.

Комкаю шторы, вкладываю ей в руки. Срываю с неё мой фартук через голову.

— Постирай, — говорю спокойно. — Съезжать будете — пригодится. На новом месте.

Она молчит — впервые за весь разговор.

Выхожу за порог. Не оборачиваюсь.