— Здравствуйте, первичный вызов?

— Да, проходите. Бахилы на пуфике, ванная — прямо по коридору, — на автомате чеканю я заученный текст.

Он делает шаг в прихожую. Наклоняется за бахилами, а выпрямляясь — поднимает глаза.

В груди резко становится пусто, словно из легких разом выкачали весь кислород.

Лицо, которое я отчаянно пыталась выжечь из памяти последние семь лет. Тот, кто растоптал меня и выбросил из своей жизни.

— Юля?.. — хрипло выдыхает он.

Из детской, громко топая босыми пятками по ламинату, выбегает Маша. На ней любимая пижама с единорогами, русые волосы забавно растрепаны после дневного сна.

— Мам, а доктор будет меня слушать трубочкой? Я уже сердце приготовила!

Взгляд Алексея медленно опускается на девочку. Я вижу, как под кожей на его скулах тяжело перекатываются желваки.

— Буду, — глухо отзывается он.

Маша тут же нетерпеливо тянет его за рукав. Алексей послушно идет в ванную, тщательно моет руки с мылом, и только потом проходит за дочерью в детскую.

Триггер срабатывает мгновенно, прошивая тело фантомной болью. Память безжалостно подбрасывает картинку семилетней давности.

Крыльцо больницы, сумерки. Алексей, нежно обнимающий и целующий другую женщину.

Моя разрушенная жизнь в одночасье и пластиковый тест с двумя полосками, зажатый в кармане куртки.

Тест, о котором он так и не узнал, потому что тем же вечером я навсегда уехала из города.

— Ух ты! А у вас дырочки на щеках! — вдруг звонко заявляет Маша, бесцеремонно тыча пальцем в его лицо, когда он вынимает оливы стетоскопа из ушей. — Прямо как у меня! В садике ни у кого таких нет, а у нас с вами одинаковые!