— Ты никто в этой семье, — говорит свекровь и выставляет мой чемодан за ворота. Прямо в лужу.

— Элеонора Марковна, — голос предательски дрожит. — Может, хотя бы объясните, что происходит?

— А что тут объяснять? — Она поправляет жемчужную нить на шее. — Мой сын нашел женщину своего круга. С родословной, с положением. А главное — не пустоцвет.

Слово падает тяжело и точно. Она произносит его так, словно говорит о бракованном товаре. С брезгливой аккуратностью.

Кирилл стоит на крыльце. В руках — телефон, в который он смотрит с таким сосредоточенным вниманием, будто сейчас там решается судьба всего его холдинга.

— Кирилл, — зову я. — Ты хоть посмотри на меня.

Он поднимает голову. Ровно на секунду.

— Настюш, не устраивай сцен, — говорит он скучающим, ровным тоном. — Брачный договор ты подписывала. Вещи — все твои, я не мелочный. Остальное завтра пришлю с водителем.