— Ты не вовремя, Вера, — говорит наконец Игорь, делая шаг ко мне. — Оставь торт где-нибудь и езжай в город.

Слова падают в тишину комнаты, как камни в пустое ведро. Я моргаю, не понимая, не ослышалась ли.

Он говорит со мной так, будто я — назойливая секретарша, забежавшая некстати с бумагами на подпись.

— Что? — вырывается у меня.

— Не устраивай сцен. — Игорь морщится, будто у него внезапно разболелась голова. — Тебе сорок, не пятнадцать. Взрослые люди иногда отдыхают друг от друга.

Внутри что-то с хрустом ломается. Но не так, как я ожидала бы. Слёз нет вовсе.

Вместо этого ярость, горячая и плотная, за долю секунды остывает, превращаясь в лёд где-то под рёбрами. Пальцы на коробке перестают дрожать.

Я обвожу взглядом спальню. Ремонт здесь делали в прошлом году — на деньги компании, оформленные как «представительские расходы на организацию деловых встреч».

Мебель из массива, привезённая из Италии, тоже оплачена с нашего счёта. Я сама подписывала эти платёжки, потому что свято верила: муж принимает здесь важных партнёров.

— Игорь, — произношу я медленно. Звук собственного ледяного голоса заставляет его вздрогнуть. — А ты в курсе, что этот дом записан на компанию? На мою компанию.

— При чём тут дом? — он раздражённо отмахивается. — Ты что, устраиваешь мне допрос в такой момент?

Девушка на кровати издаёт короткий смешок.

Я перевожу взгляд на неё. Совсем молодая, лет двадцать пять. Идеальный маникюр, лицо, которое явно знакомо с кабинетом косметолога лучше, чем с графиком работы по найму.

— Эвелина, — представляет её Игорь так небрежно, будто мы столкнулись на светском рауте. — Моя... консультант.

— По каким вопросам консультирует тебя консультант в моей постели?

Игорь делает ещё шаг, преграждая мне путь дальше в комнату, будто боится, что я брошусь на девушку с кулаками. Смешно. Я даже не думаю об этом. Внутри звенит лишь острое, режущее спокойствие.

— Вера, ты не вовремя, — повторяет он, словно заевшая пластинка. — У нас были планы на вечер.

— У нас с тобой сегодня годовщина свадьбы, — чеканю я. И впервые за весь разговор в голосе прорывается едва заметная дрожь. — Я приехала с тортом. Хотела сделать сюрприз.

На секунду в его глазах мелькает что-то похожее на смущение. Но оно тут же гаснет, вытесненное привычной непробиваемой самоуверенностью.

— Ну извини, что не подгадал под твой график, — цедит муж. — Может, поедешь домой? Обсудим это позже, по-взрослому.

Я смотрю на него и впервые за много лет ловлю себя на жуткой мысли. Он ведь правда думает, что я сейчас развернусь и уеду. Что я проглочу это, как глотала все его ночные отлучки и командировки.

Он всегда был красивой вывеской, безупречным лицом компании на переговорах. А всю грязную работу, все бессонные ночи над рецептурами, накладными и счетами, тянула я.

Может быть, поэтому он искренне не понимает, что имеет дело не с прислугой, которую можно выставить за дверь одной фразой.

— Эвелина, — говорю я неожиданно ровным тоном, глядя на девицу, которая всё ещё пытается сохранить победный вид. — Сбегай в аптечку. У старичка от таких нагрузок давление скачет. Таблетки на второй полке, в синей коробочке.