Я стою у камина с коробкой в руках — часы, которые копила год, пряча выписки от собственного мужа Глеба Кравцова. Семнадцать лет брака. Дарю их ему при всех гостях.

Он не успевает открыть коробку — сзади подходит незнакомка в платье цвета топлёного молока. Моя свекровь Серафима Аристарховна встречает её с такой нежностью, какой я не видела даже на своей свадьбе.

— Дай-ка я, — говорит незнакомка и забирает часы из рук Глеба.

Застёгивает ремешок на его запястье сама — привычным движением, будто делала это тысячу раз.

— Глеб? — голос у меня дрожит.

Он смотрит на подарок, застёгнутый чужими пальцами. Никакого смущения. Только облегчение.

— Оригинал вернулся, Полина, — говорит мой муж Глеб Кравцов при полном зале гостей. — Замена мне больше не нужна.

— Азалия ждёт сына, — добавляет он.

Кто-то охает за спиной. Уже держат телефоны наготове.

— А мы с Олей? — вырывается у меня, и я оборачиваюсь на дочь — она стоит бледная, вцепившись в бокал с соком.

— Не устраивай сцен, — цедит Глеб.

Через несколько часов я узнаю: карты заблокированы, код от ворот особняка сменён, дом оформлен на мужа единолично — а подпись под бумагами семнадцатилетней давности, как выяснится позже, никогда не принадлежала мне.