— Мамины серьги сами запрыгнули к тебе в сумку?

Я смотрю на зеленые камни, выступающие между его пальцами. Те самые, которые он надевал на меня в день нашей свадьбы.

— Я не брала их. Я вообще не заходила сегодня в спальню.

Инга стоит у двери, опустив глаза в планшет. Она не вмешивается, слившись с фоном, всем своим видом показывая, как ей неловко присутствовать при этой семейной сцене.

— Ты думаешь, я украла их? — Мой голос срывается, звучит тонко и жалко. — Зачем мне это? Я твоя жена.

— Вот именно, — чеканит Глеб. — Ты моя жена. Я вытащил тебя из общаги. Привел в свой дом. Дал свою фамилию. А тебе оказалось мало? Решила обчистить шкатулку покойной свекрови?

В ушах поднимается глухой звон.

Наш брак. Наше абсолютное доверие рушится за одну минуту, разбивается о два изумруда. Он не сомневается. Он даже не пытается задать мне вопросы.

— Что мы стоим здесь? — шепчу я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Давай вызовем полицию. Пусть снимут отпечатки пальцев. Пусть проверят...

— Полицию? — Глеб усмехается. — Чтобы завтра мое имя полоскали в прессе? Чтобы все обсуждали, как жена Глеба Андреева оказалась дешевой воровкой?

Он резко разворачивается, открывает створку шкафа-купе. Срывает с вешалки мой бежевый тренч и швыряет его мне.

— Пошла вон.

Он никогда не должен был узнать о двух полосках на тесте в тот день...