— Кольцо в этой семье носит невеста Дмитрия, — моя бывшая свекровь Эльвира Аркадьевна Гордеева поднимает чужую руку над головой, будто судья, объявляющий победителя.

На безымянном пальце Илоны Рощиной, заместителя главврача, — рубин в потемневшей оправе. То самое кольцо, что два года назад сняли с моего пальца в палате психиатрической клиники. «Просьба супруга», — сказала тогда медсестра.

Я — Марина Орлова, бывшая жена владельца этой больницы, минуту назад представленная сотне гостей как новый реаниматолог.

— А сотрудницам, Марина Сергеевна, полагается халат, — произносит Эльвира Аркадьевна в микрофон. — Ваш — в раздевалке.

По залу проходит смешок. Вспышки камер бьют в лицо, как пощёчины при свидетелях.

Мой бывший муж Дмитрий Романович Гордеев стоит в трёх шагах, рядом с чужой рукой и чужим кольцом.

— Мама, — произносит он одно слово. Не двигается с места. Не произносит ничего в мою защиту.

Я смотрю прямо в глаза свекрови.

— Халат я надену, — говорю. — Он мне идёт больше, чем Илоне Вениаминовне — чужое кольцо.

Разворачиваюсь, иду к выходу мимо телекамер, жадно ловящих скандал.

За спиной — звон бьющихся бокалов. Глухой удар о мрамор.

— Профессору плохо! — визжит женский голос.

Оборачиваюсь на рефлексе, отработанном годами дежурств. У красной ленты лежит легенда кардиохирургии Леонид Борисович Сташевский — лицо землисто-серое, без сознания.

Остановка сердца.

И спасти его в эту секунду могу только я — женщина, которую минуту назад публично унизили под люстрой клиники её собственного бывшего мужа.