— Инспекция земель вашей супруги, — прочитала я вслух подпись под письмом канцлера, адресованным моему мужу-дракону, лорду Верриану. — Продвигается успешно, надеетесь найти их состояние достойным ваших усилий.

Четыре ночи я диктовала ему письма, пока он записывал каждое моё слово мелким ровным почерком. Он таскал мешки на складе до крови на руках. Он оборачивался драконом, спасая мою мануфактуру из огня. Он сидел напротив меня за одной чашкой отвара и говорил «мы» — про мост, про счета, про землю.

А оказалось — он просто выполнял поручение канцлера Ирвейна. Проверял актив. Оценивал, стоит ли имение, которое казна списала восемь лет назад, того, чтобы за него драться при дворе.

Я — не жена. Я — строка в отчёте об «инспекции». Земли, которые я поднимала из руин своими руками, серьгами матери, восемью годами без единого письма в ответ, — просто оказались слишком прибыльными, чтобы их не заметили.

Внизу, во дворе, Ульв кричал про камень для быков моста. Секретарь ждал у двери. А я держала в изувеченных бинтами пальцах доказательство того, что всё это время — забота, ночные бдения, спасённый ребёнок из огня — было частью одной большой сделки, о которой я не подозревала.

Дверь скрипнула. Верриан вернулся — и увидел, что письмо развёрнуто в моих руках.