— Вы начальник? — звонкий голос моей трёхлетней дочери Сони разрезает тишину опенспейса.

Марк Игнатьевич, генеральный директор холдинга, застывает у стола моей коллеги Оксаны.

— Начальник, — коротко отвечает он.

— Тогда почините мне башню, — деловито заявляет Соня, не отрываясь от рисунка фиолетовым карандашом. — Папа не пришёл помочь.

Он присаживается на корточки — костюм безупречен, поза совсем не директорская.

— Какой папа?

— Любой, — пожимает плечами дочь. — Я жду.

Соня хватает рисунок и тычет пальцем в три фигурки.

— Это я, мама и папа. Папа — вы. Вы такой же большой.

У меня внутри всё обрывается. Марк застывает, глядя на лист.

В эту секунду к столу подходит Анжела Ринатовна, пиар-директор соседнего отеля, беременная от Марка Игнатьевича — по крайней мере, так она заявляет на весь этаж уже вторую неделю. Она кладёт глянцевый снимок УЗИ прямо поверх детского рисунка.

— Может, поговорим о нашем настоящем ребёнке?

Соня дёргает листок за угол, бумага мнётся, снимок падает на пол. По щекам дочери текут крупные обиженные слёзы.

— Сколько тебе лет? Точно, — спрашивает Марк, и голос у него меняется.

— Три! Скоро четыре, тринадцатого декабря!

Он выпрямляется. Опенспейс замирает — ни звука клавиатуры, только гудение кондиционера.

Его взгляд, тяжёлый и потемневший, находит меня через весь зал.

— Соколова. Зайди ко мне. Я умею считать.