— Моя дочь Кристина беременна от твоего мужа, — мой дядя Стас, заменивший мне отца, поправляет запонку. — Шамиль своего не бросит.

— Я тоже беременна! От него! Врач сказал, малыш жив…

— Знаю, что сказал врач. Тебе. — Дядя даже не повышает голоса. — А твоему мужу Шамилю врач Козлов сказал другое. Час назад. Выкидыш на раннем сроке.

Монитор над моей больничной койкой срывается на писк.

— Кристина носит наследника Гаджиева. А ты исчезнешь. Упрёшься — пойду в опеку: у мамаши срыв после выкидыша. Малыш поживёт у меня.

Он кладёт на тумбочку лист: «Пиши. Уезжаю добровольно, претензий к семье не имею».

Слёзы размывают чернила. Дядя цокает языком, подвигает салфетку и кладёт сверху конверт с деньгами и билет на пятницу.

— А если я не соглашусь?

— Тогда через год будешь смотреть на сына через забор детской площадки. По графику.

Подписываю. Дядя треплет меня по щеке:

— Умница.

Через минуту входит мой муж Шамиль. На его рубашке бурое пятно, это моя кровь. В кулаке зажат тест с двумя полосками.

— Наташ… Мне сказали про ребёнка. Прости.

Малыш жив, он прямо под моей ладонью. Прикусываю язык до крови.

— Я хочу развод.