— Ты обрываешь все контакты, бесследно исчезаешь из моей жизни, а теперь врываешься в мой кабинет, чтобы потребовать мою кровь?

— У пациента в реанимации критическое состояние. Редчайший профиль. Твой фенотип — единственный шанс. Просто подпиши согласие, Виктор.

Он неспешно берет анкету. В его потемневших глазах вспыхивает холодное, расчетливое торжество.

— Возраст - три года и три месяца. — Виктор бросает бланк на стол, тяжело нависая надо мной. — Плюс девять месяцев. Идеально совпадает с тем днем, когда ты собрала вещи и сбежала. Пришла просить, чтобы я спасал последствия твоей измены?

— Ты ничего не знаешь о том, через что я на самом деле прошла! — задыхаюсь я. — А теперь твоя невеста из благотворительного фонда еще и заблокировала деньги на имплант! Она поставила условие: либо я увольняюсь и исчезаю из города, либо мальчик умрет без операции!

— Я задал тебе конкретный вопрос, Анна, — чеканит он, абсолютно игнорируя мои слова о чудовищном шантаже. В его руках сейчас сосредоточена абсолютная власть над жизнями. — Чей это ребенок?

Я до крови впиваюсь ногтями в ладони. Если я сейчас скажу ему правду, он отнимет мальчика у меня навсегда. Но если продолжу лгать — мой сын просто не переживет эту страшную ночь.